Несовершеннолетний как субъект преступления — отдельные исторические аспекты часть 2

В Военном уставе Петра Великого в толковании артикула 195 указано, что наказание за кражу смягчается или лицо вообще не наказывается, если это ребенок и она может быть отдана родителям на воспитание. Также неопределенным в течение длительного времени оставалось вопрос о малолетство. В 1742 году (п. з.з. №8601) Сенат вместе с президентами коллегий рассматривал дело 14-летней крестьянки Федоровой, которую обвиняли в убийстве, указав при этом, что малолетство как для мужского, так и женского пола продолжается до 17-летнего возраста, и таких лиц нельзя наказывать так же, как взрослых. Рассматривая эту мысль Сената, Синод постановил, что лицо и до 17 лет может иметь достаточное «понимание» о своих поступках, поэтому возраст был снижен до 12 лет. М. С.Таганцев отмечал, что практика проигнорировала эти решения, поскольку в тюрьмах находились 12-летние дети, а к несовершеннолетним приравнивали лиц в возрасте 18 19 лет. Несколько полнее определен порядок ответственности в указу 1765 г. года (п. з.з. №12424), по которому установлена полная невменяемость лиц в возрасте до 10 лет, а в возрасте от 10 до 17 лет наказания смягчалось. Свод законов 1832 г. года полностью принял систему указу Екатерины II от 26 июня 1765 года, однако со временем его положения были изменены законом от 28 июня 1833 и в таком виде вошли в второе издание Свода законов Российской империи 1842 . Малолетних в возрасте до 10 лет, в соответствии с Свода, признавали абсолютно невменяемыми и отдавали без наказания на перевоспитание родителям, родственникам или опекунам. Согласно Свода законов в 1842 году, ст.138 отмечала, что малолетних в возрасте до 10 лет, совершивших общественно опасные деяния, без вмешательства суда отдавали родителям или родственникам для перевоспитания.
www.flytogo.ru
Лица в возрасте от 10 до 14 лет, если установлено, что они действовали «с пониманием», подлежали общим наказанием, за исключением каторжных работ и других. Когда установлено, что они действовали «без понимания», то их отдавали родителям или родственникам, как и малолетних в возрасте до 10 лет. В отношении малолетних в возрасте от 14 до 17 лет, то только тогда они подлежали общим наказанием (за исключением телесных), когда было констатировано, что они действовали «с пониманием». Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 отошло от системы Свода. Так в ст.100 говорится, что дети в возрасте до 7 лет не имеют «достаточного понимания о своих деяниях», поэтому они не подлежат наказаниям, а их отдают родителям для перевоспитания. Вместе с тем в ст.143 предполагалось, что и дети в возрасте от 7 до 10 лет не подлежат наказаниям, а их отдают родителям или родственникам для перевоспитания. Следовательно, и в соответствии с Уложением, вменяемость начиналась с 10 лет. Уложения отбросило значение 17-летнего возраста. Оно требовало постановку особого вопрос о вменяемости только к лицам в возрасте от 10 до 14 лет. Если такие лица признавались вменяемыми, то они подлежали наказанием, но для них эти наказания смягчались. Если их признавали невменяемыми, то их отдавали родителям на перевоспитание, как и детей в возрасте от 7 до 10 лет. Вообще вопрос об определении именно первичного возраста, с которого возможна вменяемость, всегда вызывала острые споры между учеными. В частности, О. Кистякивський считал, что таким возрастом должно быть 14 лет, а в своем исследовании о несовершеннолетних называл даже 16 лет, поскольку российский суровый климат и социальные условия развития не позволяют установить более раннего критерия. Предложение об установлении крайнего возраста вменяемости 16 лет и даже 18 лет, которое было сделано на Петербургском конгрессе 1900 года, отклонили на общем собрании, а также не приняли ни на Парижском, ни на брюссельской конгрессах. Второй возрастной период влияет и на порядок производства по таким делам, и на условия ответственности. Итак, замена общих наказаний возможна только при условии признания несовершеннолетнего вменяемым, в противном же случае применяется общее правило о невменяемости. Поэтому этот период, в отличие от детства как периода безусловной невменяемости, очень часто называют периодом сомнительного вменяемости. В принципе, считал М. С.Таганцев, наличие вменяемости должна быть констатирована в отношении всех лиц, совершивших преступления, поскольку только в таком случае возможна уголовная ответственность. Однако у взрослых недостаток вменяемости является исключением, а у несовершеннолетних это случается часто, поскольку опоздание развитую у несовершеннолетних и действительно наблюдается довольно часто. Такая постановка вопроса имеет значение как для законодательств, где до вменяемых несовершеннолетних применяют наказания, так и для тех, где к ним разрешено употреблять, помимо наказания, и воспитательных мероприятий. А. Лохвицький, анализируя возраст, отмечал, что хотя не ставить в вину в таком возрасте и справедливо, но для общества опасно не употреблять определенных предупредительных мер в отношении несовершеннолетнего, у которого обнаружено преступные наклонности. Если не ухоженная родителями ребенок, например, поджигает дом или бросает камни в человека, а юстиция никак не реагирует, то это, отмечает автор, вызывает удивление — ведь закон применяет определенные меры даже по душевнобольных. Тем более важно принимать меры воспитательного характера в отношении таких несовершеннолетних, чтобы предотвратить в дальнейшем подобного поведения. А. Лохвицький приводит пример, как во Франции таких несовершеннолетних устраивают в исправительные учреждения до достижения ими 21-летнего возраста. Это не наказание, а мера безопасности в интересах общества, мера, необходимая для самого несовершеннолетнего, поскольку государство, изолируя его от аморального окружения, не допустит, чтобы он стал преступником. Такого же мнения придерживается и М. С.Таганцев, отмечая, что невменяемость ребенка до определенного возраста не означает, что суд не вправе вмешиваться в отдельных случаях в дальнейшей судьбе ребенка. Вмешательство суда возможно при наличии следующих обстоятельств: поступок малолетнего должен быть предметом судебного рассмотрения; суд подтвердить, что малолетний совершил данное деяние; кроме того, признавая малолетнего таким, что не имеет «понимание», суд призван определить, имеются ли у малолетнего такие склонности, которые могут быть опасными в дальнейшем для общества. При таких обстоятельствах суд вправе не только требовать, чтобы малолетний был под особым присмотром родителей, но и отдать его, несмотря на их воли, в соответствующие воспитательные учреждения. Однако, считал М. С.Таганцев между воспитательными мерами, которые применяют к несовершеннолетним как замену наказания в возрасте от 10 до 17 лет, и принудительными мерами воспитательного характера, применяемые к несовершеннолетним, которые еще не достигли возраста вменяемости, существует разница. Наказание как средство борьбы с преступностью включает в себя два фактора: борьбу с преступностью в самом преступники и спокойствие и охрану общества. В первом случае указанные меры подобные, однако они разные во втором: по вменяемых могут быть приняты все те меры, которые, защищая общество, не противоречат педагогическим требованиям. Еще больше различные содержало законодательство относительно третьего периода — юности. Одни уголовные кодексы вообще не вспоминали этого периода, другие признавали за ним смягчающее значение только в отношении определенных видов преступлений и только небольшое количество признавала этот возраст как общее основание для уменьшения ответственности. Свод законов, как и указ 1765 года, определял чертой второго периода 17-летний возраст, причем суд прежде должен был установить, действовал несовершеннолетний «с пониманием», то есть — он вменяем. В случае отрицательного ответа лицо не подлежало наказанию; в случае положительного ответа наказание смягчалось.

Комментарии запрещены.