Право собственности на товарный знак

Право собственности на товарный знак В течение не одного века вопрос определения сущности права на нематериальные ( бестелесные) объекты оставалось дискуссионным в правовой доктрине. Особого обострения эта дискуссия приобрела с появлением новых бесплотных объектов, а именно результатов литературной, художественной, научно-технического творчества, а также различных средств индивидуализации производителей и коммерсантов. Поскольку по своей правовой природе указанные объекты весьма существенно отличаются от материальных вещей, некоторые ученые сделали вывод, что правовая связь между субъектом и бесплотным объектом по своим характеристикам не может быть тем же, что и связь суб 'объекта с материальной вещью.
СНАП — Семена полевых культур и средства защиты растений

Иными словами, на указанные выше бестелесные объекты не может, в частности, распространяться правовой режим собственности. В данном случае можно говорить лишь о исключительные права определенного лица на результаты интеллектуального творчества и средства индивидуализации. Не останавливаясь пока на основных положениях теории исключительных прав, следует отметить, что последняя значительное влияние на законодательную практику отдельных стран. Поэтому на сегодняшний день в зарубежном законодательстве относительно указанных объектов применяют как термин «право собственности», так и «исключительные права». Поскольку объектом данного исследования является знаки для товаров и услуг, например обратимся к законодательству по охране товарных знаков нескольких стран. Так, в соответствии с п.1 14 Закона о товарных знаках Германии 1994 получения охраны товарного знака в установленном настоящим Законом порядке гарантирует его владельцу исключительное право. Тогда как действующий Кодекс интеллектуальной собственности Франции отмечает: «Собственность на товарный знак приобретается путем его регистрации» (ст. L. 712-1) и «Регистрация товарного знака обеспечивает ее владельцу право собственности на этот товарный знак для товаров и услуг, которые им обозначаются» (ст. L. 713-1). Подобная ситуация сложилась и в законодательстве по охране товарных знаков в странах СНГ. В частности, в отличие от Закона РФ «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров» 1992 p., Который гарантирует владельцу знака исключительное право им пользоваться и распоряжаться, а также запрещать его использование третьими лицами (ст. 4), национальное законодательство Украина в этой области говорит о праве собственности на знак. Самое в этой ситуации является тот факт, что независимо от того, какой срок — право собственности или исключительные права — применяет законодатель, объем правовых возможностей человека по принадлежащего ей знака не меняется. Это является безусловным свидетельством некорректности применяемой терминологии. Другими словами, один из указанных выше понятий не отражает истинной сущности права на знак как бестелесный объект. Если предположить некорректность термина «исключительные права», то можно сделать вывод, что в действительности содержание этого понятия соответствует содержанию понятия «право собственности». Единственное отличие заключается в том, что термин «исключительное право» используют по отношению к нематериальным объектам. Но при таких обстоятельствах становится непонятным целесообразность такого использования, поскольку, по нашему мнению, это лишь создает впечатление некоторого ограничения прав личности на товарный знак по сравнению с материальными объектами и тем самым еще больше затрудняет понимание его и без того непростой природы. Вместе с этим, нельзя исключать также возможность того, что именно «исключительные права» является наиболее точным отражением сущности прав на товарный знак. И тогда возникает потребность найти ответ на два основных вопроса: почему нельзя говорить о праве собственности на товарный знак и в чем заключается отличие исключительных прав от права собственности? Как известно, классическая гражданско-правовая доктрина рассматривает институт права собственности как составную часть системы речевого прав. Объектом вещных прав при этом признают вещь в материальном смысле слова.2 Поскольку право собственности занимает центральное место в этой системе, логично сделать вывод, что его объектами могут быть также исключительно материальные вещи, иначе отнесения права собственности к вещных прав теряет — Какой смысл. Таким образом, право собственности сводится к обычному речевого права, «пусть даже полного с речевого прав» 3, и связывается только с вещами как телесными объектами. Наиболее полно классическое цивилистического представление об этом правовой институт отражает определение права собственности, предложенное известным российским цивилистом Г. Ф. Шершеневичем: «власть в порядке, установленном гражданским законам, исключительно и независимо от постороннего лица пожизненно владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом и передавать его по наследству» .4 Как видим, в данном определении автор не говорит о «вещь», а употребляет термин " имущество ", уточняя далее, что закон признает имущество как вещь; «В действительности право собственности может иметь своим объектом только материальные предметы, но не действия или права, которые по своей сути не могут подлежать тем же юридическим правилам, которые установлены для первых». Такое утверждение можно оспорить, обратившись к римскому праву, которому были известны оба вышеупомянутых сроки — имущество и дело. Так, в частности, имуществом римляне считали совокупность вещей, принадлежащих конкретной особи.6 есть имущество действительно признавалось как вещь. Однако, понятие вещь при этом толковалось значительно шире и не отождествлялось исключительно с телесными объектами. В римском праве различали Кстати телесные (res corporales) и вещи бестелесные (res incorporales). При этом телесными вещами считались вещи, которые можно потрогать (quae tangi possunt), тогда как в бесплотных относили права (quae consistunt in jure) .7 Таким образом, в римском праве "нет вещей и прав, которые не являются вещами, но есть вещи телесные и вещи бестелесные, которые являются правами ".8 Кроме того, все вещи (как телесные, так и бестелесные) римское право разделяло на res in patrimonio и res extra patrimonium. Те вещи, которые находятся в частной собственности лица или по крайней мере способны там находиться, являются вещами in patrimonio. Вещи, которые не принадлежат и не могут принадлежать ни одному лицу, относятся к вещам extra patrimonium. Среди этой второй категории вещей различали res divini iuris и res humani iuris.9 Res divini iuris в коем случае не могли быть объектами права собственности. Это res sacrae (кстати, посвященные богам, или культовые вещи), res religiosae (места захоронения, кладбища), а также res sanctae (священные вещи, среди которых, в частности, находятся городские ворота и крепостные стены). В отличие от вещей divini iuris, кстати humani iuris были изъяты только из сферы частного хозяйственного оборота. Такими были res publicae (имущество коллективных образований), res communes (имущество, которое не могло быть присвоено, поскольку находилось в общем пользовании — воздух, море, побережье и т. д.), res nullius (еще не присвоены, ничейные вещи) Tares derelictae (оставленные вещи ).

Комментарии запрещены.